На запад шли и шли поезда, везли на платформах пушки, тачанки, прессованное сено, а в
recrutas ficavam parados
красных вагонах — солдат, новобранцев, лошадей. В Лесной поезда простаивали долго, их
lubrificavam rendiam
осматривали, смазывали буксы, сменяли бригады. С прибытием каждого нового поезда станция
em andamento compunham-se emporcalhando
оживала. Из вагонов на ходу выскакивали солдаты, тут же оправлялись, загаживая междупутья. entrevias água fervente
Другие с вёдрами и мешками бежали за кипятком и хлебом. Споры, ругань, смех, песни, ржанье лошадей, мычанье давно не доенных коров в вагонах — все кричало о том, что жизнь выбилась
eixos buracos locomotiva a vapor com tensão
из привычной колеи и пошла по ухабам. Но вот к поезду подавали другой паровоз, он надсадно
engatou comboio para-choques puxou azáfama parou
брал состав, гремя буферами, и медленно тащил его дальше. Сутолока на время замирала.
recrutas relvado
Духовские новобранцы разместились в конце станции, на лужайке, около линии и почтового тракта в уезд. Третий день они ожидали отправки. Первое время с интересом встречали каждый
tornou-se familiar
поезд: многие не видали ни паровозов, ни вагонов. Потом все это примелькалось, надоело.
desatavam sacolas comida
Развязывали котомки и ели домашнюю снедь.
Аркадий Векшин проводил время на вокзале. К землякам он наведывался только за тем, чтобы
embarque
узнать, не подали ли вагоны для погрузки. Раз он пришел с газетой в кармане. Его попросили почитать про войну. И он читал о том, что творится на позициях, о героизме русских солдат, о
apelo para seguirem o seu patriótico exemplo
призыве группы студентов-добровольцев последовать их патриотическому примеру. Новобранцы внимательно слушали, ужасались и спрашивали добровольца:
que maus ventos
— Аркадий, тебя-то какая нелёгкая несёт в этот ад? Нас гонят, а ты по доброй воле...
— Так ведь отечество в опасности! — вставал в позу «герой».
— Стало быть, ты своей грудью решил прикрыть его?
— Патриотический долг обязывает! raspado a zero
— Эх, парень, от сытой жизни дурь тебе в голову лезет, — покачал головой оболваненный под машинку мужик. — На войну-то пойти, чай, не к престольному празднику в Дубровино. — А
lavrador
когда Аркадий опять зашагал на вокзал, хлебороб, оторванный от семьи и привычного дела, бросил ему вслед: praguejou
— Патриёт! — и скверно выругался.
insultar recruta
— За такое нельзя поносить, Фрол, — заступился за Аркадия другой новобранец.
dia do santo padroeiro
— Да, не к престолу, а вот пошел же, — поддержал третий, и с ним согласились многие.
recrutas eram requentados acompanhavam
Патриотические чувства у новобранцев были свежи, подогревались сопровождавшими
militares patentes
воинскими чинами. На дверях вагонов проходящих поездов духовчане видели немало красочных
cartazes assolam
плакатов, как зорят звери немцы мирные села и города. Даже Захар Красильников, Иван Звонов и
expeditos
Алексей Рыбаков, люди грамотные, разбитные, не сомневались в правде того, что слышали о
aspiravam inferno condenavam arrebatamento
войне. Они не рвались в пекло, но и не осуждали порыв молодого Векшина, хотя знали, что
desordenado preguiça tolice
беспутный он парень, что за лень да дурь его из гимназии выгнали. Бог весть, что выйдет из Аркашки!
А Фрол стоял на своем: viram-se muitos
— Знаем таких патриётов: в японскую насмотрелись! Мы вот третьи сутки, как скотина на выгоне,
relvado pastamos molho devora
на лужайке под открытым небом пасёмся, а он на вокзале в лесторане супы да соусы жрёт!
— То до поры. На позиции лесторанов нет.
escapará pagando ajustar-se-á na rectaguarda
— Затащишь ты его на позицию! Откупится, притрётся где-нибудь в тылу. Отец-то, чай, не только
ceifa
в кружку тыщу сунул, а сынку-добровольцу не одну дал. Ты же в огонь лезь. А дома жнитво, страда!
— Так не у одного тебя она! — не выдержал Звонов. — Так-то, если все... — начал было и не
beira estrada vagabundo atentamente
кончил: на обочине тракта остановился против него какой-то бродяга и пристально посмотрел одним глазом. На другом была черная повязка. rotos andrajos
Звонов тоже уставился на него. Бродяга был в изодранном до последней степени рванье. Из
rotas botas mostravam-se crescida enredou-se
разбитых опорок торчали наружу грязные пальцы. В отросшей черной густой бороде запуталась
palhinha agastando-se incomodava
соломинка. Досадуя, что бродяга помешал, Иван чуть не крикнул ему: «Проходи-ка, приятель,
piolhos deixas cair viagem longa maltrapilho
дальше. Вшей натрясёшь, а нам дорога дальняя», но осёкся. Лицо оборванца, его прямой тонкий
cerrados penetrante castanho caída
нос, плотно сомкнутые губы, зоркий карий глаз из-под опущенной черной брови показались
bem perto
удивительно знакомыми. Звонов подошел вплотную к человеку и крикнул:
— Пашка!
curvaram-se
— Узнал, Иван?.. Спасибо! — Губы Павла невесело покривились в улыбке. В ней было что-то больное и злобное. mau
adornaram
— Как тебя изукрасили! — покачал головой Захар.
obsequiaram até sepultura
— Уважили, по гроб не забуду!.. Дома у нас все живы-здоровы?
— Все. О тебе пекутся. ofender ao vivo
Павел больше ничего не спрашивал. Иван с Захаром тоже молчали: боялись задеть за живое.
— Паш, ты, поди, есть хочешь? — первым догадался Рыбаков.
— Страшно: почти двое суток не ел.
— И никто не покормил? esmola
— Кто покормит? Милостыню просить рука не поднялась, воровать не научился.
sacolas água a ferver
Перед Павлом раскрылись сразу три котомки. Рыбаков сбегал за кипятком.
abundância
Как ни был голоден Павел, взял только пару яиц и кусок хлеба. Видел: у самих не густо, а дорога дальняя.
terminaram
— С войной, видно, прикрыли дело-то, выпустили? — осторожно спросил Звонов, когда Павел поставил порожнюю кружку. caneca vazia
vieram a saber obtiveram
— Дознались, кто Ваську бил. У его братенника, у Степки, правду выколотили.
— А он еще сидит? encontra-se de jornal
— Освободили. В городе околачивается на поденных работах, боится домой-то показаться: не отблагодарили бы тоже за услугу. sem deixar sobras
— Может не оглядываться, некому. Почти всех под метлу, как нас.
— Ну, а вы, поди, рады?
— Чему это, Паш?
tiveram sorte perecer
— Как же? За веру, за царя да за отечество выпало счастье головы сложить. Об этом теперь
irreverente
везде кричат. Только... — И Павел так непочтительно отозвался о царе и вере, что его товарищи не без опасения оглянулись и с изумлением посмотрели на пария.
empreenderam lucros
А он немногословно, но ясно сказал им, что войну затеяли богачи-миллионщики, барышей не
bem
поделили. А простой народ кровь за это проливать гонят. Говорил он так складно, с такой верой в
razão ficara perplexos
правоту своих слов, что слушавшие его оторопели от неожиданности. «Ну и ну!» — думали
cautelosos
осторожные и отходили подальше. А Звонов, Красильников и Рыбаков дивились: «В тюрьме-то люди не только страдают, а и ума-разума набираются». enchem-se
Павел закурил с земляками и поднялся.
— Куда спешишь? — спросил Иван Звонов.
vou caminhar
— Спасибо вам, ребята, за хлеб-соль, побреду потихоньку.
— Так ты хоть возьми мушника два на дорогу.
— Не надо. Котомки для того не имею. Карманов тоже у меня нет. — Павел правду говорил: в разрезы на боках штанов у него просвечивало тело. Из тюрьмы вытолкнули в последнем рванье. — Понесу в руке — скажут еще, украл.
— Денег тогда возьми, у нас есть.
— От денег не откажусь, дома рассчитаюсь с вашими.
Из предложенного рубля Павел взял всего двугривенный.
oleado cinta
— Хватит мне, — заявил он, пряча деньги за клеёнку околыша картузишка. Прощаясь с земляками, он посоветовал: — За крестами не гонитесь, ребята: больше соснового не заслужите. А то и без креста бросят в яму и зароют, как падину. vale
vadio pregas
— Ты что это, босяк, проповедуешь? — подскочил к Павлу невесть откуда взявшийся фельдфебель. — Я тебя...
basta sabujos
— Осади! — грубо оборвал его Павел. — Не таких холуев видал! — И так сверкнул на него глазом, что фельдфебель точно подавился. engasgou-se
pôs-se a caminhar a custo
Павел попрощался с земляками и побрёл своим путем.
sentiu saudades
— Домой торопится, стосковался.
— Заторопишься, такое изведав. tendo experimentado
apito
Дымов действительно торопился, только не домой. В депо дали гудок на обед, и Павлу хотелось
encontrar serralheiro semana
застать дома Ивана Борисовича. Слесаря выпустили из тюрьмы недолей раньше: не могли доказать его виновность.
Улица посёлка, где жил Ключев, была недалеко. Павел подошел к небольшому домишку как раз в то время, когда Иван Борисович открывал калитку.
— Паша! Освободили?.. Проходи! — Ключев пропустил Дымова вперед. — Сейчас мы помоемся с тобой. Варюша! — крикнул он в открытое окно. púcaro
На крылечко вышла немолодая женщина с ведром и ковшом в руке, поклонилась Павлу, не выразив никакого удивления при виде такого оборванца. А Павел зябко поёжился, вспыхнул от стыда. despejamos com frio encolheu-se
— Мы сами сольём друг другу,— сказал Ключев жене.— А ты достань человеку смену белья, ну и наверх что-нибудь поприличнее.
— Что ты, Иван Борисович! — испугался Павел. celeiro
— Не разговаривай. Проходи вон туда, — слесарь показал на небольшой сарайчик за домом, — да снимай с себя всю эту рвань. farrapos
— Ни за что! vais assim mesmo para casa?
— Так и пойдешь домой? atormentam
— Так и пойду. Пусть дивуются люди, как мордуют человека в тюрьме!
— А кому нужна такая комедия? Ты об этом подумал? — строго спросил Ключев. — «Мордуют
bebedor
человека»! Да кто тебя в таком рванье за человека примет? Пропойца, скажут. Снимай сейчас же все и мойся! — Ключев сунул Павлу в руку кусок мыла.
objectou
Павел больше не возражал. Скоро хозяин и гость сидели за столом и ели щи. Но Павлу как-то неудобно было, что вот одели его люди, посадили за стол...
servir apito fim de almoço
— Ты, друг, не красней, а ешь. Мне тебя угощать некогда: скоро гудок с обеда, а я к тому
banco de serralheiro
времени должен у верстака быть, — говорил и с аппетитом ел хозяин. — У нас здесь не деревня,
deita-te
жизнь по часам и минутам. Поешь — приляг с дороги. Приду вечером — переговорим обо всем. comer com
Павел видел, что церемониться было нечего. Домашних щей он давно не ел и начал уписывать за
todos os dentes
обе щеки. Ключев выпил после обеда стакан чаю и ушел. Хозяйка проводила гостя наверх того
junto em medas ruminava
самого сарайчика, в котором мылись перед обедом. Там было смётано сено. Внизу пожевывала коза. Повеяло чем-то простым, деревенским. Павел вздохнул полной грудью. После душной тюрьмы сено показалось особенно пахучим. Во всем теле парень почувствовал страшную усталость, скинул пиджак, бросился в мягкую перину сена и впервые без дум заснул как убитый. Проснулся — рядом сидел Ключев.
— Крепко спишь! Едва разбудил. Устал?
— Страсть! descarregar o sono
— Верю. Я пришел домой — тоже думал, не отосплюсь. Это, брат, всегда так, когда беда позади. Ну, рассказывай, что у тебя нового?
estalido articulações espreguiçou-se
Павел закинул руки за голову, с хрустом в суставах потянулся, сел и начал рассказывать о том,
se acobardou
как смалодушничал Степан Таранов, как тяжело заболел чем-то Никита Хабаров, пролежал пять дней в тюремной больнице и умер. Не скрыл Дымов ничего и о сегодняшней встрече с духовчанами, о стычке с фельдфебелем. escaramuça
— И не отойди тот, ты бы «сунул» ему? — посмеялся Ключев.
— Не знаю, но рука сильно чесалась. tinha comichão
— Вот что, Паша, — подумав, сказал Ключев, — дважды неправильно повёл ты себя сегодня.
procede com cautela não te traias não comprometas
Во-первых, говори да оглядывайся, себя не выдавай и других не подводи. А во-вторых, о
esquece tenham comichão ingressas auto-domínio
кулаках позабудь, как бы у тебя ни чесались руки, раз на такой путь встаёшь. Выдержка, товарищ, выдержка и еще раз выдержка! Ясно?
— Ясно, Иван Борисович. foste para o
— То-то. — Ключев улыбнулся. — В тюрьме тоже ясно было, когда к праотцам чуть не
outro mundo ficaste toldado escrutadora
отправили, а сегодня опять затуманило. — Он пытливо посмотрел парню в глаза. — Придешь в
se te encontrares atravessado no terão comichão
свои Горюшки, столкнёшься с тем, кто поперек сердца, тоже руки зачешутся.
c/ resfolegar
Павел засопел и пе сразу ответил:
controlar-me-ei
— Нет, не дам рукам воли, честно говорю!
dês nas vistas
— Ну что ж, верю. И потом, Паша, никакого внешнего эффекта, то есть не живи напоказ, не
fantasies chocalhos enfiaste farrapos
рядись. Разными погремушками не привлечешь к себе людей. А ты вон напялил на себя рвань, хотел этаким героем домой явиться: смотрите, мол, до чего довели! А об отце, о матери подумал? Особенно о матери? Она, бедная, наверно, ночи не спит, плачет о тебе. Явишься без глаза — упадет без чувства. Да если бы еще эта рвань, а?!
— Верно, не приведи бог.
sacudas chocalhos
— То-то вот. И перед другими людьми не тряси никакими погремушками. В душу им смотри, подходи к людям бережно. И тебя лучше будут понимать, скорее поверят. В ночь пойдешь или поспишь до утра? com cuidado
— Ночью. Днем жарко, тяжко.
— Так пойдем поужинаем.
В небольшом зальце, пока жена накрывала на стол, Иван Борисович вырвал из записной книжки листок и написал на нем совсем немного, свернул и отдал Павлу.
— Спрячь, чтобы для себя было близко, а для постороннего глаза далеко. К Боровской больнице поспеешь как раз вовремя. Зайди там к новому врачу, Волоцкому, у тебя есть повод, — Ключев показал на глаз, — и передай ему незаметно. И впредь держись его, верь, как мне.
Павел с изумлением глянул на своего учителя.
— Этому барину? fidalgo
— Он такой же барин, как мы с тобой, и приехал в ваши края из такого же имения, из какого ты сейчас идешь. polícia
— Дивно, — покачал головой Павел. — А я его видел в правлении с попом да урядником. Откуда, думал, такой взялся?
— Но будь осторожен, Паша.
— Ясно.
После ужина Варвара Николаевна, жена Ключева, спросила Павла:
— У вас младшие сестрёнки и братишки есть?
— Танюшка, подросток. А Колька совсем еще несмышлёныш.
presentes punhado
— Так вот снесите им гостинца, — и сунула горсть карамели в карман Дымову. — Нет, нет, не отказывайтесь: у детей будет двойная радость. А это вам закусить в дороге.
— Ну, до свиданья, товарищ Дымов! — Иван Борисович пожал руку Павлу, как равный равному. — Очень рад, что жизнь столкнула нас с тобой! Надежный ты парень, только не горячись. Терпеливо веди работу с мужиками. О чем беседовать с ними, мы с тобой говорили немало. Открывай людям глаза, кому нужна война, кто на ее пожаре руки греет. С собой ничего не даю, да и нет у меня, не держу дома. Все, что надо, направлено в ваши края. Волоцкий подскажет, где взять.
Sem comentários:
Enviar um comentário