Capítulo 18

 em cima                  albergue noturno                                  rodeada       pequenotes
На большой русской печке ночлежки сидела Степанида, окружённая малышами.
                                                                          encostaram-se
Двух маленьких девочек она обняла, а те так и прильнули своими головками к груди
acariciava                                                                                                     t/ amontoado
приласкавшей их сторожихи. Другие приникли к ее плечам или сидели, сгрудившись,
                       olhinhos   crianças      brilhavam
около ее ног. Глазёнки ребятишек искрились весельем и счастьем. Вошла Вера Васильевна. Степанида смутилась. perturbou-se                                             descer 
— Сидите, сидите, — остановила учительница сторожиху, намеревавшуюся слезть, сама по приступкам поднялась к ней и села на краешек печки. beirada    justificar-se
— Сказку им рассказывала, как лиса учила волка рыбу ловить, — начала оправдываться Степанида. — По матерям тоскуют: одна заревела, а за ней и другие. Вот я и заняла их.                                                           sensibilidade
Веру Васильевну тронула материнская чуткость молодой сторожихи. Вечером, когда ребятишки улеглись спать, она спросила:
— У вас, Стеша, были свои дети?
— Была девочка, — с грустью призналась Степанида. — Я и по сю пору жалею ее.
Задумались, каждая о своем. Вера Васильевна устремила взгляд в подпечек, из
                                             atiçador
которого торчали ухваты и кочерга, как будто эти предметы больше всего и занимали
                                                                                 carinhosamente
ее. Степанида долго смотрела на учительницу и вкрадчиво спросила:
— Вы тоже жалеете своего?
—  Почему вы думаете, Степанида, что у меня были дети?                         trair-se-á
— Вера Васильевна, да разве это скроешь? Которая была матерью, завсегда выдаст себя.
—  Да, у меня тоже была девочка... В Сибири родилась... Я там сама заболела и чуть не умерла. Меня, спасли. А когда я пришла в чувство, дочери... уже не было.
                                                                           c/ a soluçar                            
Вера Васильевна поднесла к глазам платок. Завсхлипывала и Степанида, прижавшись плечом к ней. Всплакнув, вздохнула глубоко.
— У меня, Вера Васильевна, был хороший мужик! Николаем его звали, — вдруг призналась, сама не  зная  почему. — Мы еще до венца любили друг друга; А как он взял меня за себя, так я думала, что и счастливей-то меня нет на свете. Николай мой
                 ganhou a fama                        balseiro                      lisonjeava  
на всю округу славился как первейший сплавщик. Конечно, лестно и мне это было, гордилась. Да что там говорить: девчонка была, семнадцати годков замуж выскочила.
    transporte de madeira    morreu                                          resplandecemos
А Николай-то на сплаве и загинул. Чуть больше годочка и покрасовались мы с ним.
Степанида замолчала, поправила в раздумье платок на голове, прижала руку к груди, вздохнула и поделилась, как это было:
— Пошел он с плотом на Волгу. Ему как лучшему сплавщику, большой, тяжелый плот дали. Тогда только еще начинали такие плотищи водить и платили за них дороже.
                                                                                mimar um pouco       roupa nova
Понятно, Николаю хотелось побольше заработать, побаловать меня обновкой: любил.
 cursos inferiores                                                                             sumidouro
А в низовьях-то Вилюги есть опасное место, Вера Васильевна, Прорвой его зовут.
                   primeiro      meandro                        leito     rompe      a direito   
Река-то тут допрежь в излуку шла. А недавно русло прорвало напрямик. Вот перед
sumidouro                  bifurcação  maré alta                                      remoinho
Прорвой-то, в самом развилке, в полую воду бывает страшное круговерченье. И не дай ты господи с плотом попасть в него! Затянет — разобьет плот по челеньям, а то и
                                                                                               até à morte condenará
брёвен не соберешь. Тогда тюрьма сплавщикам. Ефремов по гроб засудит, дело-то тысячное! Поэтому и ведут перед этой Прорвой плоты поближе к берегу, скажи — трутся об него.                                                             vapor
Вот мой Николай спускается это к Прорве, видит — пароход навстречу. Другие
                               deixaram passar                             fumega         sinaliza           evacua
капитаны дожидались, пропускали плот. А на этом дымит и сигналы подает: очищай-де
                                                                                            cordame
материк. Что делать? Николай — в лодку да на берег со снастью. Думал стать перед
sumidouro                                            remoinho                  inadvertida    entrar
Прорвой, пропустить пароход. Не в круговерченье же очертя голову лезть. Плоты-то, Вера Васильевна, «пахарем» останавливают. Это к концу снасти привязывают
 colossal                                                                       dirige                    ponta
здоровенный вересовый кол. Плотовщик на берегу наставит пахарь остриём вперед,
         estica                                              fortemente
плот натянет снасть — ну и запахарит намертво. Тут силу и ловкость надо иметь.
                   voou
Мужик мой взмыл это на берег и начал пахарить. Плот тяжелый, вода быстрая, на
              para desgraça   mole                lavra                                     sabão fio
берегу же, как на беду, рыхлый песок. Пашет и пашет, скажи, как мыло ниткой режет, и
    derrete                                                                      barranco
не стает. Николаю-то уж бросить бы надо пахарь: обрыв близко. А он, знать, надежду
                                                                                                                     corda     
имел еще запаха-риться. Только видят с плота товарищи его: снасть струной взыграла,
                     desabou
край берега рухнул в воду, а Николай с высоты-то вниз головой летит. Подъехали к нему на лодке, а он и не дышит. — Степанида уронила голову. — Там и похоронили. На могилке по бедному и то не поплачешь...
                                                   desabotoava         abotoava
Вера Васильевна сидела и то расстегивала, то застегивала пуговицу на теплой
de lã            blusa              gato esfregou-se         
шерстяной кофте. Серый кот потерся о ногу Степаниды и прыгнул ей на колени. Та погладила его и невесело заключила:                                                         perece
— Вилюга-то да лес, Вера Васильевна, — наши   кормильцы. А сколь и гинет народу
                                                                morre de acidente  
из-за них! Тот утонул или, как мой мужик, разбился, другого деревом в лесу
levou fustigada                                                      vergastas                 dores no corpo   
прихлестнуло. Не зря деревья-то и зовут у нас хлыстами. Но больше костолом мужиков
molesta       horror      gela                             a entrançar   gelada      de primavera  
донимает. Страсть! Ознобит который ноги на свивке, в ледяной-то вешней воде —
               sofre
потом и мается всю жизнь, пока могила не излечит.
— Сколько вам лет, Стеша?
— Двадцать один летось минуло.
Вере Васильевне больно было видеть раннее вдовство Степаниды. Учительница
                                                                   deixar a vida mais bela
жалела вдову. Хотелось чем-то облегчить, скрасить жизнь ее. А что она могла сделать? Посочувствовать? Степанида же только этого и ждала. Она всей душой
acostumou-se
прижилась к новой учительнице. Пока та занималась в школе, она, несмотря на
                              arrumava                                     grãos de pó                                        
протест хозяйки, прибирала в ее квартире  так, что и пылинки нигде не найдешь,
                                                distinguir-se                     decidida
готовила ей обед, стремясь отличиться и в этом. Но наотрез отказывалась съесть вместе с учительницей тарелку супа. И как она горько плакала, когда
Вера Ваасильевна решительно отказалась от ее неоплаченных услуг!
       reconciliaram-se        tomar as refeições
Они примирились, решив столоваться вместе. Но на это Степанида пошла не сразу, только после того, как свекровь привезла ей муки, картошки и мяса за работу летом.
                                  frequente
После этого она стала частой гостьей Веры Васильевны. Приходила к ней по вечерам, когда засыпали ребятишки, и, если учительница проверяла тетрадки, садилась
                                   escolar
тихонько в стороне с ученической книжкой Вахтерова и читала рассказики в ней.
                                                       apaixonou-se          
Незаметно для себя Сте-цацида пристрастилась к чтению. Вера Васильевна стала давать ей книги и посерьезнее, занималась с ней по арифметике, географии, истории.
                                                                                            c/ impaciência   aspirava
В детстве Степанида  училась всего одну зиму и теперь нетерпеливо рвалась к
знаниям. Однажды Вера Васильевна предложила:
—  Давайте, Стеша, почитаем вместе!
Степанида с радостью согласилась. Начали читать «Воскресение» Льва Толстого. Читали много вечеров подряд,  нередко прихватывали и ночи. Читала больше сама Вера Васильевна. comoveu
Судьба Масловой потрясла Степаниду. Она жила вместе с ней, страдала ее страданиями. Вера Васильевна сознательно сделала так, что главу о несостоявшемся свидании Кати с Нехлюдовым выпало читать Степаниде. Степанида читала медленно, но правильно и довольно выразительно. Пока не торопясь передавала рассказ о том, как Катюша решилась дойти на станцию, как она отправилась туда с маленькой Машкой, как шла под осенним дождем и сбилась в лесу с дороги, голос ее звучал ровно. В нем послышалась некоторая надежда, когда Катюша увидела Нехлюдова в
                                                                                       ansiava
окне вагона и постучала в стекло, когда тот, кого она чаяла встретить, встал, чтобы опустить раму. Но по мере того, как вагон начал удаляться, голос Степа-ниды стал
              falhar           tremer                                                              passou rapidamente        
заметно срываться, дрожать. Он совсем оборвался на время, когда мелькнул красный фонарь и Катюша осталась в непогодь одна. ao frio
Степанида приложила руку к груди, сделала глубокий вздох и, собравшись с силой, начала читать дальше почти шепотом: de veludo
— «Он в освещённом вагоне... на бархатном кресле сидит... шутит... пьет... а я...»
deixou escapar um ai                           rompeu em pranto
Тут она охнула, упала головой на книгу и разрыдалась.

В тот вечер больше не читали. Обе долго сидели в полумраке около печки, Вера Васильевна, обняв Степаниду, а Стенанида, припав головой к плечу учительницы,
                                      convulsivas     pausas
временами глубоко, с судорожными перерывами вдыхая воздух, как это делают дети, когда они долго и горько плакали и успокаиваются на руках у матери. Они не разговаривали, без слов понимали друг друга. Успокоившись, Степанида спросила учительницу:                                                                 desterraram
— Вера Васильевна, а за что вашего мужа в Сибирь ссылали?
Вопрос был настолько неожиданным, что Вера Васильевна не решилась сразу ответить, боясь, что Степанида не поймет.                                                                           — Вы слыхали, Стеша, что-нибудь о пятом годе? — спросила учительница после длительного молчания.                                                                     latifúndio queimaram
— Слыхала. Тогда мужики хотели землю у бар отобрать. У Ефремова поместье сожгли.  — А у нас в Петербурге...— И Вера Вфрльевна коротко рассказала, как рабочие пошли жаловаться царю, что им невыносимо тяжело живется, как царь приказал стрелять по ним. Вспомнила, сколько было пролито невинной крови, как рабочие выступили против
                                                                                               oprimiam
такого царя, против фабрикантов и заводчиков, которые угнетали рабочих. Мой муж вместе с рабочими был, хотел лучшей доли для них... Вот за это и сослали.  
                                                       estreita
— Я так и думала. — Степанида плотней прижалась к Вере Васильевне и спросила: — А вы за вы за ним сами пошли?
— Сама.
— Очень трудно было?
— Очень, Стеша!
Степанида больше не спрашивала. В ее памяти ожила картина, как она еще девчонкой лет четырнадцати приходила осенью в Духово за керосином и видела, как вели под
escolta                                                                        cabisbaixo
конвоем человек двадцать мужиков, как они с понурыми головами шли, не выбирая
         patinhar alparcatas
дороги, меся лаптищами грязь. Она почему-то представила, что так же в лаптях шел под конвоем и муж Веры Васильевны от Петербурга до самой Сибири, а Вера Васильевна вслед за ним. Степанида спросила себя, пошла бы она за своим Николаем, если бы он был жив и его сослали в Сибирь. Подумала и убеждённо призналась вслух:
— И я пошла бы!.. На смерть пошла бы!